PDF Archive

Easily share your PDF documents with your contacts, on the Web and Social Networks.

Send a file File manager PDF Toolbox Search Help Contact



Dmitriev Iosif Etnoteatralnye formy 1998 .pdf



Original filename: Dmitriev_Iosif_Etnoteatralnye_formy_1998.pdf

This PDF 1.6 document has been generated by Adobe Acrobat 7.0 / ABBYY FineReader 12, and has been sent on pdf-archive.com on 25/10/2016 at 08:44, from IP address 89.151.x.x. The current document download page has been viewed 414 times.
File size: 7.8 MB (281 pages).
Privacy: public file




Download original PDF file









Document preview


И . А . Дмитриев

ЭТНОТЕАТРАЛЬНЫЕ
ФОРМЫ

В
ЧУВАШСКОМ ОБРЯДЕ

У

Чувашский государственный
институт гуманитарных наук

И.А.Дмитриев

Этнотеатральные
формы в чувашском
обряде

Чебоксары — 1998

Печатается по постановлению
Ученого Совета Чувашского государственного
института гуманитарных наук
от б мая 1997 г.

И.А.ДМИТРИЕВ
Этнотеатральные формы в чувашском обряде. —
Чебоксары, 1998 — 280 с.
Автор книги - актер, режиссер, театровед (а также поэт,
фольклорист, этнограф, религиовед) —размышляет над понятиями "театр",
"театральность" и этнотеатральными формами чувашских обрядов.

ИВЫ 5-87677-040-Х
© Чувашский государственный институт гуманитарных наук, 1998 г.

Духовная культура народа еще в недавние годы
противопоставлялась материальной культуре, и, пожалуй,
следы противопоставления до сих пор обнаруживаются в
учебных пособиях различного типа и содержания. Но для
чувашского искусствоведения эти стороны народной
культуры всегда мыслились существующими в единстве.
Космогонические понятия древних обнаруживаются ис­
кусствоведами в предметах культа, в общем строе тради­
ционного костюма чувашской женщины, в намогильных
памятниках, обрядовой атрибутике и т.д. Таким образом,
мировоззрение древних чувашей оказывается выраженным
не только в словесных фольклорных жанрах, но и в “текстах”
материальной, или вещной культуры.
Обратив внимание на материал, композицию, цвет,
пространственное размещение узоров вышивки на тради­
ционном женском костюме, искусствовед А.А.Трофимов
приш ел к выводу, что орнам ент несет не только
эстетическую, культовую, но и знаковую функцию1. Поиски
в области народного искусства не только утвердили мысль
об этнознаковых фукциях явлений материальной культуры,
но ц положили конец широко распространенным мнениям
о “бесписьменности” чувашей. Сегодня идет процесс дешиф­
ровки рунических текстов на намогильных памятниках юпа,
деталях женских украшений: “Сохранившиеся памятники
свидетельствуют, что ... предки чувашей — суваро-болгары,
придя из ... азиатской прародины в Европу, продолжали
активно пользоваться своей традиционной рунической
письменностью — одной из древнейших форм системы
письма Евразии”2.
Интересен подход музыковеда М.Г.Кондратьева к
чувашским давра юра (“краткосюжетным” песням) как к
исторически обусловленному типу. Исследователь полагает,
что давра юра получили свою форму в период до XV века.
Работы М.Кондратьева открывают пути к восприятию
истории народа как “движение ф орм” культуры. Его
изыскания по марийско-, удмуртско-, татарско-чувашским

3

этномузыкальным параллелям представляют ныне несом­
ненный интерес для музыковедов всего Поволжья3.
Весьма интересны работы литературоведа В.Г.Родионова в области фольклористики. Филология стремится к
жанровой классификации вербальной стороны обрядового
творчества. В.Г.Родионов обнаружил “две большие группы
фольклорных жанров: речевые (собственно речевые и речи­
тативные) и песенные. К первой группе относятся ... жанры:
чёлхе сёмахёсем “заговоры”, ылхан сёмахёсем “заклинания”,
укёт самахёсем “наставления”, кёлё сёмахёсем “молитвословия”, пил самахёсем “благопожелания”, различные речитативы-такмаки, приговоры и др. Вторую группу состав­
ляет жанр юрё “песня”4.
Для этнотеатроведения несомненный интерес пред­
ставляет классификация речевых текстов по признаку
социального статуса “коммуникативных сторон: “мы —
высшие духи”( кёлё сёмахёсем), “мы —низшие духи”( чёлхе
сёмахёсем), “старшие —младшие” (пил, укёт сёмахёсем). В
жанре ылхан сёмахёсем оппозиция коммуникативных сторон
строится по принципу “я —мой враг”. В остальных речевых
жанрах резкой оппозиции коммуникативных сторон не
наблюдается, хотя и в них прослеживается былое их наличие.
Нужно полагать, что трансформация обряда способствовала
утрате магической направленности таких текстов, как калём
ачисен сёмахёсем “слова-восклицания или приговоры участ­
ников обряда калём”, дёварнире кёшкёрмалли сёмахсем
“слова-восклицания участников обряда дёварни" и т.д.
Подобные тексты подчинены большому обряду и являются
его составной частью. Тексты же с резкой оппозицией более
автономны и выполняют функции обрядов”5.
В работах последних лет исследователь А.К.Салмин
стремится выделить в этнографической науке отдельную
дисциплину —обрядоведение. Это стремление обосновывается
им не только тем, что количество материала, зафик­
сированного за XIX—XX вв., представлено тысячами томов
в архиве Чувашского государственного института гумани­
тарных наук (ЧГИ), но и тем, что обрядовая деятельность
современных чён чёваш — “истинных чувашей” — продол­
жает жить и развиваться.
Чувашская этнография в своих исследованиях подошла

4

к тому рубежу, за которой начинается осознание обрядов
как “текстов культуры” . А .С алмин предложил си с­
тематизацию чуваш ских обрядов, и его основной
исследовательский интерес, кажется, лежит в области
древнейших религиозных представлений народа: “...Обрядоведение должно быть помещено прежде всего в систему
науки о религиях”. После долгих лет кропотливой работы
он выделил три комплекса обрядов. В основу типологии им
положен состав участников: “ 1) обряды, осуществляемые
всей деревней или рядом поселений (проведение скота в
земляные ворота, обряд моления духу дождя и т.д.); 2)
обряды семейно-родовые (например, моление кашей
пихампару, закапывание плаценты, разувание мужа в
брачную ночь); 3) обряды, совершаемые индивидом или
ради него (обряды от болезней и др.)”6.
Настаивая на системном подходе к обрядовым
явлениям, А.Салмин предостерегает: “Работы по семантике
и семиотике заманчивы и безусловно нужны. Эти аспекты
занимают сегодня умы, как и сто лет назад. Достигнуты
определенные успехи, в том числе и в нашей стране. Можно
иметь множество действительно добротных исследований,
которые бы указали на наличие среди чувашей культа быка,
солнца, земли, воды, лошади, духов и предков. Однако, не
отрицая возможность и необходимость ведения таких
исследований параллельно, нам представляется более
плодотворным те же семантико-семиотические изыскания
решать во втором круге, имея предварительную схему-карту.
Например, изучать культ огня у чувашей комплексно и делать
из этого далеко идущие выводы в генетическом, куль­
турологическом и сравнительно-историческом планах было
бы гораздо продуктивнее при знании места и роли огня во
всех сферах жизни индивида, семьи, рода, деревни и
макрокосмоса. Избегать громоздкой работы по систематике
и писать на эффективные темы — можно, но мы рискуем
быть нефундаментальными. Так обстоят дела почти во всех
гуманитарных науках”7.
Искусствоведение в целом и этнотеатроведение в
частности не занимаются культами, хотя избежать проблем
освещения религиозных представлений не приходится, ибо
в каждом элементе народного искусства следует предполагать

5

некий “знак” культуры, или символ, напластование в одном
и том же элементе значений, восходящих к различным
стадиям этих же религиозных представлений, а это значит
гипотетически и эмпирически различать древнейшие формы
представлений о мире и космосе древних, а последние от
современных. Конечной целью искусствоведения, занимаю­
щегося формами материальной и духовной культуры как
“текстами”, созданными народом, представляется осознание
или отыскание путей, приемов различения стадий развития,
смены типов культурных представлений и мировоззрения,
потому понимание истории как движения форм для него
является основополагающим.
Последнее справедливо для этнотеатроведения,
занимающегося формами народного игрового искусства, и
имеет исключительную ценность, ибо чуваши не создали
такого типа игровых зрелищ, как “народный, или фоль­
клорный театр”. Но вряд ли отсутствие форм народного те­
атра свидетельствует об отсутствии движения, изменения,
развития в народной зрелищной культуре, и вряд ли следует
все обряды скопом отнести к законсервированным формам
седой древности, т.е. признать их явлениями одностади­
ального порядка.
Чувашская игровая культура и искусство остановились
на стадии “предтеатра”, если воспользоваться термином
В.Е.Гусева. Потому чувашское этнотеатроведение ищет
подходы к народным обрядам, праздникам и детским играм,
для чего ему необходимо выделить свой предмет, или
элемент в обрядности. Элементный подход вполне приемлем
при первом приближении к формам зрелищной культуры с
исследовательскими целями, но этот подход уже исчерпал
себя, а контуры новых подходов только еще вы ри­
совываются.
На сегодня оправданы все подходы к обрядовой
деятельности чувашей, но при условии превалирования
определенной точки зрения на предмет исследования. Чем
детальней исследуется каждый элемент обрядности, тем
сильнее ощущ ается потребность объединить усилия
специалистов различных дисциплин в направлении к
комплексному изучению явлений народной культуры.
Известный историк-этнограф П.В.Денисов провел

6

сравнительный анализ элементов культуры дунайских болгар
и чувашей и пришел к выводам о несомненном родстве
предков определенной части современных болгар и суваровчувашей8.
А.А.Трофимов не декларирует в своих исследованиях
принципы комплексного, системного подходов, однако его
фундаментальные труды по чувашскому орнаменту и в об­
ласти монументальной и малой народной культовой скульп­
туры доказывают преимущества комплексно-системного
подхода. Детально и основательно рассматривает и с­
следователь технические и композиционные приемы, ис­
пользованные народными мастерицами и мастерами-рез­
чиками по камню и дереву, обращает внимание на материал,
из которого вырезаны скульптуры, размеры объектов и про­
странство их размещения и т.д. Сосредоточение внимания
на совокупности всех элементов, в том числе прост­
ранственно-временных, позволяет автору делать широкие
сопоставления с подобными же явлениями в культурах дру­
гих народов, отмечать между художественными явлениями
сходства и различия в генетическом и историко-типоло­
гическом планах.
Системы формообразующих элементов входят в
сложные связи и отношения между собой и образуют некое
новое единство, которое можно признать художественным
образом, эстетической культурной ценностью. Элементы
разных систем рассеяны по всему географическому
пространству, но лишь единство систем может быть
признано за некий “знак” этнической принадлежности. Эта
предпосылка позволяет А.Трофимову задаваться вопросом:
“В каком географическом районе, в какую эпоху развития
человеческой культуры, при каком соци альн ом и
политическом строе зародилась первоначально скульптура
малой формы у предков чувашей?”9 —и обнаруженные им
в фактах материальной культуры ответы расширяют наши
представления об этнической истории —заводят нас в такие
географические районы и такие эпохи, куда сама чувашская
историческая наука пока не входила.
Театроведение, детальнее — этнотеатроведение отно­
сится к научным дисциплинам, изучающим фольклорные
явления. Следует заметить, что народное игровое искусство

7

— разные формы обрядов, праздников, детских и моло­
дежных игр, родовых и общинных богослужений —привле­
кали внимание образованных людей еще в конце XIX—начале
XX вв. Театроведение и театральная эстетика занимались
ими с точки зрения исторической: там искались истоки
современных театральных форм. Подход историков был
“атомарным”, элементным, в народных игровых формах
обнаруживались “элементы театральности”, каковыми бы­
ли объявлены “разные признаки театра (либо их сово­
купность): то диалог, то жест, то костюм, то движение, то
маска, частично и эпизодически в разнообразных сочетаниях
мерцающие в тех или иных слоях фольклорного материала”1°.
Исследование “элементов театральности” в фольклор­
ных явлениях до сих пор остается в сфере истории театра.
Но в повестке дня появились вопросы исследования самих
форм игровых явлений и их содержания в единстве, при­
знание этих форм проявлениями народного игрового искус­
ства и текстами зрелищной культуры. Потому и родился
термин “этнотеатроведение” , введенный Л.М.Ивлевой,
насколько нам известно, в 1988 году.
Отрицая “атомарный” , или элементный, подход к
исследуемы м явл ен и ям , Л .И влева н астаивает, что
театральность в народном творчестве может быть обнаружена
лишь в совокупности элементов, целостности произведения,
потому в нем следует предполагать существование “игровой
модели, игрового языка, игровой формы выражения” (курсив авт.
-И .Д .У 1.
Мысль Л.Ивлевой для нас является важнейшей и
основной теоретической предпосылкой в подходе к игровым
явлениям в чувашской культуре. И все же вызывает сожа­
ление отсутствие в чувашском театроведении такого важного
этапа — изучения “элементов театральности” в народной
зрелищной культуре. С другой стороны, этот факт как будто
и облегчает наши задачи: нет необходимости вступать в спор
с предыдущими теоретическими положениями.
В русской этнотеатроведческой мысли понятия игра,
обряд, театр более двадцати лет назад обнаружили свои
типологические связи12. Но разработка проблем собственно
игрового искусства продвигается слишком медленно. Среди
множества причин различного характера можно выделить

8



Related keywords